Но пока он ждет решения, почти стопроцентно здание клиники продадут кому-нибудь еще. Риелтор открыл ему карты. Фергус как раз проезжал мимо него. Остановившись на перекрестке на красный свет, он оглянулся, чтобы еще раз взглянуть на здание. Строгое, архитектуры шестидесятых, в виде коробки с зеркальными окнами, совсем не в его вкусе, но разве это имело значение? Легко может случиться, что комитет откажет, а он одновременно потеряет и это здание.

Загорелся зеленый свет, и Фергус, тронувшись с места, неожиданно заметил своего младшего сына. Манго шел по противоположному тротуару по направлению к ряду заброшенных заколоченных домов, ожидающих сноса, и паба со странным названием «Гусак». «Едва ли у него есть какое-то дело в домах под снос, — мелькнуло в голове Фергуса. — Неужели он идет в паб?»

Из-за высокого роста Манго обычно давали года на четыре больше его возраста, и он легко мог бы пройти туда.

Фергус встревожился. Его младшенький в четырнадцать лет, возможно, ходит в паб, а он не знает, как этому помешать. Он продолжил путь, а тревога росла.

На одной стороне широкой дороги тянулся ряд маленьких неряшливых магазинчиков, напротив расположились зал игровых автоматов и старый кинотеатр «Фонтейн». Все дома дожидались сноса, и не было смысла их ремонтировать. Но когда этот участок расчистят и возведут новые дома, район станет престижным. А что, если сейчас предложить цену за здание клиники и вести переговоры об условиях, пока не придет решение комитета? И если оно окажется в его пользу, отказаться от сделки. Но Фергус и сам понимал, это нечестно и даже вероломно, и знал, он никогда не сможет так поступить.