— Я сегодня что-то совсем расклеился, — вздохнул Хангселл. — И то сказать, Обри не Нью-Йорк, не Лос-Анджелес и не Чикаго, у нас нравы всегда были как-то помягче. Ладно… забудь.

— Надеюсь, этот парень не надумает в ближайшие дни повторить свой бенефис, — нахмурившись, проговорил Тильман. — Ты готов? Тогда пошли… В этом деле слишком много темных пятен, но одно могу сказать точно: тот, кто это сделал, — настоящий псих… — Они вышли из умывальной комнаты и через общий зал. направились к кабинету начальника отдела. — Только псих может сегодня использовать в качестве орудия убийства опасную бритву…

— Эксперты проверяют место преступления, ищут отпечатки пальцев, но чует мое сердце, ни черта мы там не найдем.

— Если что — пускай сразу свяжутся со мной.

— О'кей, шеф. А как быть с прессой?

— Передай, что мы делаем все от нас зависящее. По крайней мере, это будет правдой. Главное — никакого упоминания о надписи «сестра»… А вот, кстати, и корреспонденты…

Захлопнув прозрачную дверь кабинета, сразу отделившую его от шума и гомона общего зала, Тильман склонился над телефоном:

— Алло, Робин? Мне потребуется твой отчет, и как можно скорее…

Хотя Тильман и старался изо всех сил гнать прочь тревожные мысли, а в разговоре с Ханг-селлом даже предпринял попытку напустить на себя беспечный вид, бессмысленная жестокость этого дела угнетала лейтенанта ничуть не меньше, чем детектива, в чью смену был обнаружен труп. От одной мысли, что где-то совсем рядом — буквально за стеной — ходит явный сумасшедший, чьей жертвой рке стала одна женщина и вполне могут стать другие, шефу полиции города Обри делалось не по себе. За годы, в течение которых Тильман занимал это кресло, он привык чувствовать ответственность за безопасность жителей Обри, и до сих пор ему вполне сносно удавалось охранять дремотный покой своего городка. Но одно дело — мелкие кражи, бытовые драки или баловство «травкой» в колледже, и совсем другое — убийство первой степени с отягчающими обстоятельствами. Достаточный повод, чтобы поставить на уши все муниципальные службы.