Когда все это кончилось, Полонский отвел меня в общий отдел. Там он представил меня присутствующим сотрудникам. Вот, мол, познакомьтесь, Павел Львович Рябов (тут я испытал благодарность к Полонскому, потому что он не обнародовал мое настоящее имя), наш новый сотрудник, взят с испытательным сроком, если не выдержит, увы, будет уволен, выдержит, мне придется сократить одного из вас. У всех присутствующих, включая меня, отвисла челюсть. Старик Полонский любил такие шуточки и держал своих сотрудников в черном теле. Кто его знает, что у него было на уме, возможно, он так поддерживал высокую работоспособность отдела. Что касается меня, мне стало не по себе. Все мое интеллигентское нутро бунтовало и требовало завалить испытательную работу. Раскрасневшийся, ни кого не видя от стыда, я сел за предложенный стол. Предстояло начать работу.

Отдел у Полонского небольшой, что даже несколько странно, так как в первый же день я узнал, что раньше Полонский был директором института. Hельзя, однако, сказать, что в отделе собрались выдающиеся умы, все сотрудники идеально подходили Полонскому и тряслись перед ним.

Помимо красавицы Инги, в отделе Полонского было еще три женщины. Все три были старше сорока лет, досрочно увядшие, более чем наукой поглощенные своими семейными проблемами. Зато все три были ценными незаменимыми работниками - они неотлучно сидели на своих местах, по-моему, даже в туалет не ходили, и перекладывали с места на место бумажки. В первый же день, они, словно коршуны, набросились на меня, что бы вытянуть подробности моей биографии. Через полчаса перекрестного допроса они знали обо мне все.

Сегодня они отсутствовали. Вчера, когда Тестин объявил, что в субботу рабочий день, посвященный подготовке годового отчета, женщины наперебой стали утверждать, что у них все готово, что у них на субботу запланированы неотложные дела, что они не намерены страдать из-за глупости отдельных сотрудников и так далее и тому подобное.