Минут через двадцать вернулся Тестин. К работе еще никто не приступал. Он присоединился к чаепитию. Hастроение его не улучшилось.
- Возьми Харитоныча, сегодня постарайся разобрать систему охлаждения, - обратился он к Литвину. - В понедельник прикинем, какие и сколько труб нужно, я выпишу, или в двадцатом отделе попросим.
- А с пластиковыми трубами отбой?
- Отрежь пару кусков, вдруг Полонский зайдет, пусть видит, что его приказ выполняют.
- Что делать остальным?
- Сначала каждый наведет порядок на своих местах, раз уж мы пришли. Инга будет печатать отчет. Андрей у нас свободный художник - можешь помогать Литвину, можешь писать свой кусок отчета. Павел и Сергей - будут рисовать графики по результатам экспериментов.
- А я? - спросил Соленый.
- У тебя персональное задание, - ухмыльнулся Тестин, делай свои замеры. К концу года все запланированные эксперименты должны быть сделаны. Старик полон решимости обосновать свое открытие.
Харитоныч наш слесарь, тихий алкоголик предпенсионного возраста. Держат его исключительно за умелые руки. Когда он окончательно сопьется или уйдет на пенсию, отдел полностью развалится. Литвин единственный человек, который имеет смелость перечить Полонскому. Литвин считал, не без оснований, что во всем отделе только он занимается стоящим делом. Это дело - сварка микровзывом в вакууме. Он обслуживал огромную вакуумную установку, в которой, не нарушая герметичность, можно было менять образцы. Это и гранд Сороса давали ему преимущество, так как никто кроме него не мог управиться с монстром, занимающим огромную комнату, забитую стойками с приборами, блоками высоковольтного питания, вакуумными лампами и вакуумными насосами, жрущими жидкий азот.