Он снял очки и помассировал уставшую за день переносицу. Нужно было что-то придумать себе на вечер. Лука чувствовал, что сегодня было какое-то особенное число, поэтому просто сидеть дома и размышлять ему представилось скучным. Тем более что все уже было решено. Когда Лука вновь надел очки и поднял глаза, то увидел, что в передней его квартиры уже стояли двое. И ему сразу стало понятно, откуда они и зачем: на “этих” была особенная печать, их всегда можно было отличить: приятной наружности молодой человек и такая же приятная молодая женщина.

— Извините! — поклонился молодой человек. — У вас дверь была открыта. Салют!

Лука кивнул, извиняя: нужно было выбирать — провести ли вечер в компании приятного собеседника или столь же приятной молодой женщины. Накануне у Луки был в гостях молодой человек — как раз перед тем, как он залез в музей, — и они всю ночь о чем-то вежливо и “профессионально” спорили, и это Луке не понравилось. Из-за чего теперь он и выбирает женщину. Таким образом, выбор сегодня происходил просто. Выбирать вообще, как это понял недавно Лука, очень просто, если удается поделить весь мир на две неравные половины: на то, что ты любишь, и то, что тебе не интересно.

— Вы идите, — кивнул Лука молодому человеку.

— До свиданья! — поклонился тот и ушел так же неслышно, как и появился. Женщина поискала вокруг глазами и неуверенно села на пол. Лука обошел комнату. Его взгляд остановился на подоконнике, на пачке писем. “Пятое! — пронеслось в голове. — Пятое!..” Всего писем в пачке было штук тридцать. Лука взял один конверт и протянул его женщине:

— Читай вслух!

Женщина взглянула на письмо и перевела взгляд на Луку: корреспонденцию с таким обратным адресом читать было нежелательно.

— Да читай же ты, наконец! — вспылил Лука и, пока женщина пробегала глазами первые строчки, отлучился на кухню за питьем. После его возвращения женщина приступила к чтению. На улице только что включился темнитель, и дневной свет стал понемногу убывать, ему на смену торопился нервный рассвет реклам: как будто кто-то натягивал на город дурацкий колпак с полинявшими звездами, оставшийся от предыдущего карнавала.