А затем неизбежно возникали мысли о собственном командовании.

Райкер считал этот вопрос давно решённым, и всё же вопрос возвращался снова и снова, точно назойливое жужжание, от которого невозможно отвлечься. Решение Райкера остаться первым помощником на «Энтерпрайзе» было сознательным выбором, полностью удовлетворяющим логичному аспекту его ума. Рассуждения, которыми он руководствовался, были здравыми, решение его было продиктовано здравым смыслом.

Откуда же это раз за разом возвращающееся беспокойство? Почему время от времени он возвращается мыслями к прошлому и терзается сомнениями? Райкер любил, чтобы жизнь его была упорядочена, и отказ собственных чувств аккуратно улечься по полочкам угнетал его.

Ему необходимо было приключение. Собственное приключение. Сейчас они несутся сквозь пространство по направлению к Вулкану, чтобы выяснить, что послужило причиной внезапного исчезновения дипломата Спока. Но это миссия капитана, и хотя Райкер сделает всё возможное для её успешного выполнения, это не его миссия.

Всё ещё погружённый в невеселые мысли, он остановился перед входом в голодек 2. Именно сюда он направлялся, как часто делал, когда на него нападало беспокойство. Час-другой музыки приносил успокоение. Музыка обладала способностью успокаивать его ум, возвращала уверенность, восстанавливала бодрость. Он не мыслил жизни без музыки.

Какую же программу выбрать на этот раз? Ему нередко удавалось отвлечься, играя на тромбоне в составе созданной компьютером иллюзии – джазового новоорлеанского оркестра. Но с тех пор, как в этой программе появилась женщина по имени Минуэт – и её повторного появления в тщательно продуманной иллюзии, созданной инопланетным мальчиком Барашем – музыка эта утратила прежнюю чистоту.

– Земля, – услышал Райкер собственный голос, введя данные в компьютер голодека. – Мемфис, Тенесси. Год 1925. Бар «У Стампи».