Мальчишка лет десяти в кроссовках и шортах до колен на бегу поздоровался с незнакомцем и проскочил в дверь.

– Надолго чтоб не исчезал! – крикнула мать вдогонку.

Всю дорогу Комбат подыскивал осторожные слова. Спросить, когда Коля обещал вернуться? Не задерживается ли? Не передавал ли вестей? Разговор как-то не клеился.

Оля сама помогла – провела ладонью по лицу, как проводят смертельно усталые люди.

– Позавчера заходил человек. Сказал. – Комбат напрягся, опустил глаза, словно сам был в чем-то виноват.

– Вроде бы без вести Коля пропал на прошлой неделе. В Чечне. Не уточнил, где именно. Сказал предпримут все меры и тому подобное.

Последние фразы Оля произнесла деревянным голосом, как бы отстраняясь от смысла сообщения, не желая его признавать.

– Откуда человек? Из ФСБ?

Комбат понимал всю бессмысленность вопроса, но не хотел допускать тягостного молчания. Сейчас она давила на обоих.

Ольга кивнула:

– Я даже не пыталась его допытывать. По всему видно, что конторский вояка, сверх положенного ничего не скажет.

Комбат не столько слушал ответ, сколько торопился обмозговать следующую фразу, которая цеплялась бы за конец последней Ольгиной.

– Сам он хоть говорил, что в те края собирается?

– Нет, но я сразу почувствовала. “Обманули тебя дважды, – молча пожалел ее Комбат. – И фээсбэшник, и собственное предчувствие”.

Конечно, не только за это стоило пожалеть Ольгу. Можно закрыть глаза на очевидное, но все складывается один к одному. Не Чечня, а пригороды Баку. Не пропал без вести, а убит – и там, в ФСБ, это прекрасно знают.

Рублев с трудом выговорил нужные слова:

– Думаю с ним все в порядке, эти места он как свои пять пальцев знает.

Нормальному мужчине вранье всегда дается с трудом. Тем более, если обманываешь слабое существо, женщину. Если бы он сам был уверен в том, что сказал! Дверь за Колей еще не закрылась, оставляя узенькую щель надежды.