- Но я вижу, кое-что вам интересно, - заметила она сердито. - Как бы вам понравилось, если бы вас так разглядывали?

- Я был бы польщен, - не растерялся Николас. - Безусловно, польщен.

Жюстина, рекламный дизайнер, жила через четыре дома от Николаса; летом она предпочитала работать за городом.

- Ненавижу Нью-Йорк летом, - призналась она Линнеру на следующий вечер за коктейлем. - Представляешь, однажды я все лето безвылазно просидела в своей квартире - кондиционер работал на полную катушку. Я до ужаса боялась задохнуться от запаха собачьего дерьма. Еду мне приносили из ресторана, а раз или два в неделю присылали из конторы одного жирного гомика, который забирал мои эскизы и приносил чеки. Однажды я не выдержала, схватила сумку и первым рейсом улетела в Париж. Я пробыла там две недели, а они сбились с ног, разыскивая меня. - Жюстина отхлебнула коктейль. - Когда я вернулась, ничего не изменилось. Они, правда, убрали того гомика, но жара по-прежнему была невыносимой.

Море поглощало малиновый шар заходящего солнца; его прощальные лучи играли на волнах. Внезапно опустилась темнота, и погасли даже эти огоньки в далеком море.

"Так и она, - подумал Николас. - Внешне яркие цвета и веселая болтовня - а что кроется за ними, в ночи?"

- Ты не собираешься осенью вернуться в город? - спросила девушка.

- Нет.

Жюстина молча откинулась на спинку дивана и широко развела руки, словно парящая птица крылья. Потом наклонила голову набок, будто ожидая объяснений.

- Я полюбил университет. - Николас решил начать сначала. - Конечно, тогда был февраль, но я мог вообразить, что здесь будет весной - мощеные дорожки, обсаженные магнолией и кизилом, айвовые деревья среди старинных дубов.

Сам курс - "Истоки восточной мысли" - оказался вовсе не плохим. По крайней мере, студентам нравилось, и если они не спали, то добивались приличных успехов, а некоторые - просто блестящих. Похоже, мой интерес к ним они восприняли как неожиданность.