— Доброе утро, мистер Марк.

Она смотрела в точку над и за его правым плечом, щурилась, словно пытаясь что-то разглядеть.

— Что-нибудь не так?

— Нет, мистер Марк. Почему вы спрашиваете?

— У вас такой вид, будто вы только что увидели привидение. — Он взял вскрытую почту. — Так, увидели?

— Увидела что, мистер Марк?

— Увидели вы что-нибудь, когда я вошел? Что-нибудь необычное?

— Конечно, нет. Ничего.

Он положил почту на место. Обычная коллекция счетов, циркуляров и умилительных писем от желающих помочь людей, но только на своих условиях. Он посмотрел на свои часы — вот-вот должна состояться первая назначенная встреча.

— Что-нибудь не так, мистер Марк?

Он посмотрел на Миру.

— Почему вы спрашиваете?

— Так. — Ее глаза опять уставились в ту же точку над его правым плечом. — Просто вы выглядите не совсем здоровым.

— Похмелье.

Он потер правый глаз, словно что-то попало туда и мешало ему смотреть. Он подавил в себе желание повернуться.

— Да и печенка что-то барахлит. — С этими словами он прошел к себе в кабинет.

Марк любил свою работу. Ему нравилось чувство ответственности, тот факт, что каждый новый случай представлял собой вызов его знаниям и умению. Собственными руками, голосом, гипнозом и советами, мягкостью и сочувствием, лекарствами, если необходимо, с участием доктора Чандлера, он лечил разбитые сердца, восстанавливал уверенность в себе, разбивал иллюзии и фантазии, за стенами которых прятались от реальности многие его пациенты.

Клиентура его была неоднородной. Тут были и здоровые неврастеники, воображавшие, что очень умно тратить свое и его время на бесконечный анализ. Он их терпел, поскольку они платили и потому, что искренне верили, что им необходима помощь. Он обеспечивал их психологическим эквивалентом безвредного лекарства, прописываемого доктором Чандлером для успокоения мнимых больных.