— Пытаетесь обратить меня в вашу веру?

— Нет, просто хочу, чтобы вы поняли серьезность своего положения. Вы в опасности, мистер Конвей, и я думаю, вы об этом знаете.

— Вздор!

— Вздор? — Индиец нагнулся вперед. — Тогда скажите мне, мистер Конвей, почему вы так боитесь того, что стоит у вас за спиной?

Ночь уходила, уже появились первые признаки рассвета. Марк шел по пустынным улицам с редкими огнями, кутаясь в плащ и глядя прямо перед собой. Пятно в глазу стало четче, словно то, что его порождало, было уже не сзади, а сбоку. То самое нечто, которое он увидел в зеркале. Причина его обморока в офисе. Намек, который Рэм Рута уловил, по его словам, своим мистическим взором.

И этот мучительный холод.

Холод и нечто ужасное у него за спиной. Мог ли Лафарж быть тому причиной?

Могла ли магия?..

Рэм Рута сказал, что да, могла. Он сказал еще много чего на своем безупречном английском, заставляя нелепое казаться нормальным. И потому, что у него не было собственной заинтересованности, Марк слушал и, в конечном счете, понял.

Магия — это реальность.

Но магией было то, что вы сами соглашались считать магией. Произнести заклинание, щелкнуть выключателем и… демоны света вызывают сияние. Электрический свет был бы магией для прошлых поколений. Взбейте проросшую плесень, присыпьте смесью рану и призовите духов врачевания — об остальном позаботится пенициллин. Раздавите жабу и получите адреналин, все еще используемый вместе с наперстянкой при лечении болезней сердца. Магия или фармакопея?

Алхимики варили свои смеси под аккомпанемент заклинаний — и из алхимии возникла химия.

Колдуны рисовали пентаграммы, а математики составляли уравнения. И те и другие пользовались своим жаргоном.

Магия или наука?

Науку Марк понимал, использовал и уважал. Магию он всегда высмеивал как сущий вздор и чепуху.