— Да.

— А в вашем поле зрения не находится ничего такого, на что вы боитесь смотреть? Чепуха, да?

— Вы не сделали ничего такого, чего я не мог бы сделать сам, Лафарж. Возможно, наши методы отличаются, но результаты одинаковы.

— Намекаете на гипноз?

— Это и наркотики и намек. Я могу так заговорить человека, что он не будет отличать теплое от холодного, день от ночи. Я могу убедить его, что он слеп, глух и увечен. Я могу заставить его сомневаться в собственном существовании и внушить ему такое, что он уйдет из этого мира. Магия это, ответьте мне Лафарж, или наука?

— Вы упрямый человек, мистер Конвей. Как далеко должен я зайти, чтобы вы признали, что в этом мире есть вещи, которых вы не понимаете? — Лафарж нагнулся вперед. — Я могу убить вас. Вы знаете это?

— Да, я знаю это.

— И все равно отрицаете мои силы?

— Я отрицаю только существование магии. Я знаю точно, что вы делаете, и как вы это делаете. Я могу разрушить ваш заговор, Лафарж. И сделаю это без заклинаний, без смешивания зелий, свершения обрядов или вызова злых духов. Я могу сделать это сейчас.

— Невозможно! — вскричал Лафарж, и капли пота засверкали на его высоком лбу. — Моя сила слишком велика, чтобы ее можно было так легко разрушить. Я связал себя с ужасными тварями, и их сила — моя сила. Смири гордыню, человек, пока не поздно!

Он действительно верил в каждое сказанное им слово. Марк вслушивался в голос, полный убеждения, и думал, насколько близок этот человек к сумасшествию. Он сунул руку в карман.

— Вы не можете разрушить чары, связавшие вас, — настаивал Лафарж. — Только я могу сделать это с должными предосторожностями, необходимыми, если темные силы не отступят.

— Вы заблуждаетесь. — Медленно Марк вынул свою руку из кармана. Свет из окна заиграл на гладком лезвии, медной рукоятке кинжала. — Магией называется то, что вы хотите называть так. Я пришел сюда вооруженный собственной магией холодной стали. Прочь от холодильника, Лафарж!