— Нет!

— Прочь!

Терпение Марка кончилось, время вышло. Он грубо оттолкнул Лафаржа в сторону и открыл большую, покрытую белой эмалью дверцу. Зубы его обнажились в недоброй ухмылке от того, что было внутри.

Он увидел плоскую доску, покрытую линиями, знаками, символами, ни один из которых ему не был понятен. Он поднял ее с покрытой снегом полки и положил на стол. Что-то медленно двигалось по доске, и он раздавил это большим пальцем. Марк вспотел, несмотря на ослабевающий озноб. Пятно исчезло.

— Откуда вы узнали, что я боюсь пауков? — Его взгляд переместился с Лафаржа на Сандру. — Ах да, конечно, ты рассказала ему об этом.

Он задумчиво стал рассматривать доску.

Его фотография смотрела на него, окаймленная тающим снегом, полуприкрытая обрывком запачканного кровью платка и лоскутами половинки галстука. Здесь же были его волосы и обрезки ногтей. Вокруг фотографии на различных символах лежали камешки странной формы, высушенные семена какого-то растения, фрагменты тканей животных, которых он не мог определить.

Амулет Лафаржа.

Он сработал, Марк не мог этого отрицать. Каким-то образом, но не магическим, поскольку магия — это только имя, данное необъяснимому неизвестному, была установлена связь между ним и этой доской. Связь столь близкая, что он чувствовал холод от холодильника, ощущал ужас от паука, приклеенного за лапки к его глазу на фотографии.

Паука он видел в огромном увеличении, когда Лафарж проносил того перед его портретом.

Некоторые назвали бы это симпатической магией, но Марку было лучше знать. Это не имело ничего общего с демонами, заклинаниями, ритуалами, эзотерическими зельями, колдунами и ведьмами. Никаких мистических сил с непроизносимыми именами. Здесь было не более магии, чем в гипнозе или нахождении подземных вод с помощью ивовых прутьев. Это была чистая наука, довольно древняя, плохо понятная, но наука.