— По-вашему, стало быть, все мистики — сумасшедшие?

— Они — не нормальные. Это основание предположить ненормальность.

— Может быть, вначале следует определить, что же такое «ненормальность»? — мягко вмешался Рэм Рута.

Лафарж заговорил прежде, чем Марк мог ответить.

— Есть много дверей, в которые можно войти в поисках знаний. Нелегко определить, за какой из них находится истина.

— И вы, разумеется, нашли правильную дверь?

Если Лафарж и уловил иронию, то никак этого не показал. Он улыбнулся, открывая слишком белые, слишком острые зубы.

— Думаю, что да, мистер Конвей.

— Черная магия, вероятно?

Снова улыбка, но без намека веселости в ней. Марк почувствовал, как Сандра предупреждающе сжала ему руку. Ему было неприятно, что этот самодовольный осел произвел такое впечатление на Сандру.

— Черная магия, мистер Конвей? Могу я спросить, что дало вам повод прийти к такому заключению?

На мгновение Марк испытал искушение сказать ему правду. Лафарж не первый среди тех, кто пытается получить могущество с помощью имитации. Легенда о Фаусте на многое может ответить. Слишком много слабаков после демонстрации внешней силы пытались подражать небезызвестному принцу Тьмы.

— Я встречался с теми, кто делал подобные утверждения, — сказал он осторожно. — Многие из них — мои пациенты.

— Понятно.

В смягченном освещении глаза Лафаржа, казалось, горели внутренним огнем.

— Скажите мне, мистер Конвей, — сказал он, — если бы к вам пришел пациент, пострадавший при проведении химических экспериментов, стали бы вы высмеивать химию?

— Конечно, нет. — Марк разгадал ловушку. — Аналогия не корректна.

— Разве? — Лафарж пожал плечами. — Многие с вами не согласятся. Но, к вашему сведению, истинное знание имеет к черной магии такое же отношение, как медицина к кровопусканию. Не станете же вы возражать, что иногда полезно пустить кровь больному?