Тем ни менее, она ещё понимала, что ей надо казаться тихой и смиренной — только в таком виде её выпустят на свободу. Наконец, её выпустили. Вот она потихоньку выведала, где живёт Эван, и пришла к нему.

И теперь так долго сдерживаемое яростное и горькое безумие прорвалось из неё! Эван должен был вернуть её сына. Ради этого мать готова была на всё…

Эван даже не попытался укрыться в своём домике. Казалось ему, что дверь не выдержит напора этой страшной ведьмы. Теперь у Эвана оставалась только одна надежда — на свои ноги. Он бежал через окраинное поле, а безумная неслась за ним.

Довольно быстро добежал Эван до прогнившего забора, и только там оглянулся. Невольно вскрикнул. Ведьма уже почти настигла его, и тянула к нему свои трясущиеся, костлявые руки.

Тогда Эван отдёрнул доску и выскочил на то сумеречное поле, которое служило широкой границей между светлой и темной сторонами их мира. На этом поле Эван не был с того самого дня, когда погиб Стефан.

А теперь он что было сил бежал к холмам, которые так похожи были на зубы великана…

Так же как и десять лет назад висели в небесной лазури шары — большие и малые, близкие и далёкие, и на некоторых из них видны были реки, леса, озёра, холмы, крошечные городишки…

Но Эван не смотрел на эти шары — все свои силы вкладывал он в бег. Казалось бы, молодой, сильный юноша, каким был Эван, легко мог убежать от пожилой, утомленной своим горем женщины. Но в ней нашлись силы. И видела она уже не Эвана, но злого духа, который уносит её единственного сына в эту тьму…

Вновь и вновь заходилась она страшным воем:

— Убийца! Отдай моего сына!

И, несмотря на все старания Эвана, расстояние между ними не только не увеличивалось, но и сокращалось. Наконец, костистая рука вцепилась в его волосы на затылке, и голос простонал на самое его ухо: