— Отда-а-ай!

Эван бешено дёрнулся, и ему удалось вырваться. Только клок его волос остался в руке ведьмы. Сама она споткнулась, упала, но тут же вскочила, и продолжила преследование. Ведьма уже не кричала, а только хрипела, и этот хрип был страшнее любого крика.

Наконец Эван взбежал на вершину холма, и оказался на границе с тёмной половиной мира. Только на мгновенье взглянул он вверх и увидел, что тот желанный шар с волшебной драгоценностью висит на прежнем месте — очень далекий, недостижимый, желанный….

После этого Эван бросился вниз, во тьму…

Уже и не помнил Эван, как бежал среди сумрачных, размытых тенями камней, а потом — нёсся, спотыкаясь и задевая за стены, по узкому ущелью. Но страшный, надсадный вой ведьмы постоянно звенел в его ушах.

А потом он оказался на большой, округлой площадке, на которой не был уже десять лет. Острые скалы окружали эту площадку, и был с неё только один выход — тот, по которому и прибежал Эван. Но возвращаться по этому проходу он уже не мог. Там уже бежала, завывая, тянула к нему костлявые руки ведьма.

Вот мелькнуло её иступлённое лицо, и в этом сумрачном царстве показалось ещё более страшным, чем было на самом деле. Тогда Эван бросился к скалам. Хватаясь за острые камни, оцарапываясь о них, он начал карабкаться, подтягиваться. А в голове горела мысль: "Вот я и здесь! Ведьма пригнала меня сюда! А я улечу! Улечу или погибну!"

Снова страшный крик безумной женщины пронёсся среди безжизненных камней:

— Уб-и-и-й-ц-а!

Эван глянул вниз, и похолодел — ведьма настигала, и уже собиралась вцепиться в его ногу, сдёрнуть вниз. Юноша бешено дёрнулся, и вот выскочил на вершину.

Перед ним простиралась изъеденная широкими и тонкими трещинами каменная поверхность. В одну из трещин носом вбился тот летающий предмет, который погубил Стефана, но мог стать спасением для Эвана.