Все-таки он кое-что знал, этот новосибирский завхоз. Аттрактанты - это всего-навсего вещества, привлекающие насекомых. Я это знал, а Прохоров спрашивать не стал, только нахмурился: огнетушитель у Панкина по-прежнему болтался под локтем, а в руках сверкал линзами "Зоркий". Я уже давно приметил фотоаппарат, да помалкивал. Пока двух огнетушителей хватает пусть щелкает. Ведь и ученой экспедиции надо что-то предъявить взамен живой "авоськи". Отловить ее, думаю, не мог бы самый опытный зверолов. Справа кто-то вскрикнул, раздалось шипение огнетушителя, отчаянный вопль: "Держи!" И тут же из кустов выпрыгнуло какое-то странное сооружение, членистоногое и членистотелое, если можно так выразиться, потому что собственно тела не было, а двигался некий скелет из гибких велосипедных спиц-трубок, по которым струилась то и дело менявшая цвет жидкость. Головы у существа не было, или она находилась в центре конструкции и напоминала никелированную зажигалку, увеличенную раз в десять. Щелкнул "Зоркий", потом еще раз. Но тут пенная струя из моего огнетушителя рубанула диковинного "паука" или "кузнечика", рассекла его надвое и мгновенно превратила останки в рыжие хвостики, торчащие из пены. "Зоркий" опять щелкнул. - Штучки-дрючки, - неодобрительно сказал Прохоров. Но Панкина смутить было трудно: он знал, что делал. - Вот эта штучка оставляет науке то, что вы разрушаете. А разрушили мы все, что не было порождением окружающего болота и леса. Одна за другой две пенные струи смыли в грязь еще трех "кузнечиков". Погиб и огромный темно-зеленый шар, спрыгнувший на нас с высохшей елки. Шли мы настороженно и медленно. Все труднее становилось дышать. Где-то поблизости утечка кислорода из воздуха и приток углекислого газа происходили быстрее, чем восстанавливалось природное равновесие. - По-моему, это и есть центральный очаг, - сказал Панкин. - Чего? - не понял Прохоров. - Внеземной жизни Должно быть, здесь и упал контейнер. - Погодите, - насторожился Прохоров, - я сейчас передам по цепочке.