На следующее утро Родди первым делом поинтересовался: - Сожрали? - Дочиста, - сказал химик. - Тут, брат, такие дела, что хоть все Королевское научное общество созывай. Зоопарк Кросби повзрослел. "Кузнечики" выросли до размеров обыкновенных полевых кузнечиков, только странно тонких, как переплетения высоких полевых травинок. Зеленые "шары" раздулись с крупную сливу. Синие и желтые "паутинки" летали по ящику как клочки нитяных дамских сумочек, а "листики-трубочки" еще больше раздались и пожелтели, ни дать ни взять осенние листья ольхи, свернувшиеся на холодном октябрьском ветру. Червячков уже не было, часть мух плавала в блюдечках с откусанными головами, а другая часть сонно ползала, пытаясь найти отверстия в крышке вивария. Преодолев несколько сантиметров, мухи падали вниз уже совсем дохлые. - Воздух, - сообразил химик. При всей бедности его домашней лаборатории она все же позволила взять пробу воздуха из ящика и произвести анализ. - Азот и углекислота, - объявил он. - А кислород? - спросил Родди. - Один-два процента. - Я же говорил, что это совсем не растения, - ликовал Родди, - кислород поглощают, углекислоту выделяют. Все наоборот. И головы мухам поотгрызали, и растут как грибы. Кросби и сам понимал, что с самодеятельностью надо кончать. Сменив стекловидную крышку вивария на густую металлическую сетку, он выехал на велосипеде на почту, откуда можно было дозвониться до Лондона: своего телефона у викария не было. С Королевским научным обществом связаться не удалось. Чей-то недовольный голос предложил явиться лично в очередной приемный день. Видимо, Кросби заподозрили в мистификации. Тогда он позвонил знакомому репортеру из "Санди таймс" и рассказал вкратце о найденном метеорите и обо всем, что за сим последовало. Репортер, сразу почуявший сенсацию, обещал приехать с первым вечерним поездом. Возвратившись домой, химик понял, что произошло непоправимое. Вся лаборатория напоминала зимний двор, покрытый клочьями грязно-бурого "снега".