По знаку инженера несколько человек подтащили к машине наспех сколоченную деревянную конструкцию, целую башню, на плоской вершине которой была сооружена система блоков. Они перекинули через блочный механизм толстый канат и, обвязав один его конец вокруг тяжелого камня, закрепили другой на колесе. Центурион проследил глазами, как камень пополз в высоту и повис у края площадки.

— Это один из возможных способов применения огненной машины, — пояснил инженер. — Останови двигатель! — крикнул он Гелиобалу. — Отпусти людей поесть и отдохнуть, а сам подойди к нам.

— Конечно, — продолжил он, обращаясь к центуриону, — первая моя цель употребить машину на стройке храма Юпитера. По моим расчетам, пройдет шесть полных лун, прежде чем это станет возможно. Зато потом мы полетим вперед как на крыльях. Император будет доволен.

Центурион шагнул к финикийцу и уперся в него взглядом; в руке, выдавая возбуждение, подрагивал хлыст.

— Ты молодец, Гелиобал.

— Благодарю, господин.

— Я попрошу легата, чтобы римский наместник удвоил твой земельный участок.

— Да сохранят тебя боги.

— Я хочу иметь такую же машину на своей ферме.

— Как прикажешь.

— Но это не самое важное. Гелиобал, готов ли ты оказать услугу великому Риму?

— Какую именно?

— Огненную машину надо приспособить к боевым действиям. Она должна умножить мощь римских легионов и принести новую славу нашему непобедимому оружию. Понял, Гелиобал? Я хочу, чтобы машина научилась пробивать стены, осыпать противника градом камней, обжигать его воинов горячей струей пара.

— Машина не создана для этого, господин.

— Так ты ее переделаешь!

— Невозможно.

— Поберегись, вонючая финикийская тварь!

— Ты можешь меня убить, господин, но моя машина не станет боевым слоном.

Раздался резкий свист бича, и по лицу Гелиобала пролегла кровавая полоса. Подскочивший инженер успел задержать руку, поднятую для повторного удара. Центурион вырвался, отбросил бич, овладев собой.