— Запомни, — сказал он холодно, — либо ты сам сделаешь то, что я сказал, либо это сделают без тебя другие. Можешь не сомневаться, в Риме найдутся для этого подходящие люди. Твоя машина еще помчит наши боевые колесницы.
Центурион заметно отшатнулся, когда Гелиобал резко кинулся перед ним на колени. Но финикиец не замышлял зла, он всего лишь поцеловал руку римлянину, вскочил и побежал прочь, радостно что-то покрикивая.
Лицо центуриона разгладилось.
— Видишь, — сказал он инженеру, — с этой нацией рабов надо уметь разговаривать. Они понимают только язык силы.
— Да, разумеется, — поддакнул инженер с ехидцей. — Ты усмирил гордеца. Догадываешься, почему он поцеловал тебе руку? — И, не дожидаясь ответа, пояснил: — Ты подал идею использовать машину на колеснице, обнаружил совершенно новую сферу ее возможного применения. Это просто и гениально. Мы принимаем тебя, Луций, в круг изобретателей.
2
Расчеты инженера оказались слишком оптимистичны. Миновало не шесть, а почти двенадцать лун, пока огненная машина была приставлена к делу. Пришлось довольствоваться использованием силы огня лишь на одной операции — подъеме колонн.
Это было эффектное зрелище.
Много десятилетий назад римские архитекторы по воле императора приступили к возведению грандиозного ансамбля, состоящего из храмов Юпитера, Венеры и Бахуса, помещений для жрецов, крепостных сооружений, казарм для гарнизона, жилых домов для администрации, всевозможных подсобных построек, вплоть до просторных конюшен. В долгой истории строительства, растянувшегося на несколько поколений, было немало памятных минут. Но все они, по словам тех, кто мог сравнивать, — уступали торжеству установки колонн — этих гранитных громад высотой в 40 локтей
Колонны собирались из трех частей, и метод их установки ничуть не отличался от того, какой применяли в Египте и Вавилоне тысячу лет назад: делали насыпь, втаскивали обвитую канатами колонну, подгоняли к месту, ставили на попа.