Пожалуйста, попроси Ину черкнуть мне пару строк. Я написал ей. Без каких-либо вестей из дома я чувствую себя здесь немного одиноким. Или здешняя почта, как ты и говорил, работает фантастически медленно…»

Отправив письмо, он почувствовал себя еще более одиноким, чем до этого. Каждый день, а иногда и дважды за день он справлялся о письмах в «Дю Гольф». Но ни письма, ни телеграммы на его имя не было. Ингхэм сам поехал на почту, поскольку не чувствовал уверенности, что его письмо будет отправлено в тот же день, если он опустит его в отеле. Разные клерки давали ему три различных варианта времени прибытия почты, и он пришел к выводу, что ни один из них толком этого не знает.

Ингхэм спустился к пляжу где-то около шести вечера. Подступ к морю походил на джунглеобразные заросли пальмовых деревьев, произраставших прямо на негостеприимном песке. Между пальмами вилась протоптанная дорожка, ведущая к пляжу. Несколько металлических шестов, видимо оставшихся от заброшенной детской площадки, торчали из песка и у самого верха были покрыты налетом из маленьких белых улиток, плотно, словно ракушечник, облепивших поверхность. Металл так нагрелся, что до него невозможно было дотронуться. Прихватив с собой блокнот и ручку, он шагал, погруженный в мысли о своем романе. Пока Джон не приедет сюда, вряд ли он сможет написать что-то для «Трио».

Он вошел в воду и плавал до тех пор, пока не почувствовал легкую усталость; лишь тогда он выбрался на берег. Море довольно долго оставалось мелким. Под ногами ощущалось гладкое песчаное дно, которое, по мере удаления от берега, становилось все более каменистым, затем снова, пока можно было достать ногой, шел песок. Ингхэм обтер лицо махровым халатом, потому что забыл прихватить с собой полотенце. Затем уселся со своим блокнотом. Его книга была о человеке, который вел двойную жизнь, не осознавая ее аморальности, но который тем не менее испытывал душевное смятение и беспокойство.