В это время дня на пляже было совсем мало отдыхающих, хотя солнце стояло высоко над горизонтом. Ингхэм заметил несколько свободных пляжных шезлонгов. Он не знал, входит ли их использование в стоимость проживания, но, решив, что шезлонги принадлежат отелю, занял один из них. Надев солнечные очки — еще одно напоминание о Джоне Кастлвуде, который презентовал их, — он вытащил газету из кармана халата. Через пятнадцать минут Ингхэм если не заснул, то начал дремать. «Господи, — подумал он, — господи, как тут тихо, тепло и прекрасно…»

— Здравствуйте! Добрый вечер! Вы американец?

Громкий голос прозвучал словно выстрел, и Ингхэм резко выпрямился в шезлонге:

— Да.

— Простите, что помешал вашему чтению. Я тоже американец. Из Коннектикута. — Загорелому, начинающему седеть коротышке с залысинами и слегка наметившимся брюшком на вид можно было дать лет пятьдесят.

— Я из Нью-Йорка. Надеюсь, я не занял ваш шезлонг?

— Ха-ха-ха. Нет. Но через полчаса эти ребята уже унесут их. Они убирают шезлонги с пляжа, иначе утром тут ни одного не останется!

«Наверное, одинокий, — подумал Ингхэм. — Или женат на не менее болтливой особе? В этом случае тоже можно чувствовать себя весьма одиноким». Остановившись в нескольких шагах от Ингхэма, мужчина смотрел на море.

— Меня зовут Адамс. Фрэнсис Дж. Адамс. — Он произнес это так, будто гордился своим именем.

— Говард Ингхэм.

— Что вы думаете о Тунисе? — спросил Адамс, растягивая свои загорелые пухлые щечки в дружелюбной улыбке.

— Здесь очень красиво. По крайней мере, в Хаммамете.