- Более чем! - Толстяк назидательно поднял кверху сразу два указательных пальчика на правой руке: любимый жест. - Я знаю, как сделать, чтобы наша дорогая Каэ все же потратила на странствие меньше времени.
- Как? - рявкнули все дружным хором. Проблема времени была самой серьезной. Его катастрофически не хватало с тех самых пор, когда стало ясно, что на Каэ абсолютно не действуют никакие заклинания или попытки Барнабы вернуть ее в ту же самую секунду, в которую она начинала свое странствие. Истина абсолютно не желала проживать куски своей жизни с огромной скоростью.
- Это оказалось очень просто и, с другой стороны, очень сложно. Но чего не сделаешь ради общего дела?
- Конкретно, Барнаба, конкретно, - попросил га-Мавет таким голосом, что разноцветное чудо тут же сдалось.
- До сих пор я пытался воздействовать только на Каэтану, и ничего не выходило. Но я пытался, снова и снова. А вчера меня осенило: пусть не поддается она, но весь мир-то остался прежним! Я замедлю течение времени во всем мире он даже этого не заметит. И мы успеем очень быстро обернуться, не знаю точно за сколько, но уж не за полгода.
- Неплохо, неплохо, - улыбнулся Тиермес. - Я рад, что найдено хоть какое-то решение. - Потом он обернулся к Каэ: - Но ты-то, голубушка, какова? Можешь гордиться, что на одной чаше весов ты, а на другой весь Арнемвенд и ты перевесила.
- Какой Арнемвенд? - возмутился Барнаба.- Если бы речь шла об Арнемвенде, я бы так и сказал, но это практически очень сложно и чревато катаклизмами, которые я сейчас и предвидеть не могу. Нет, мне гораздо проще затормозить во времени большой кусок Вселенной, так сказать наше измерение.
Каэ подняла на смеющихся друзей печальные глаза:
- Честное слово, я не виновата.
Тод проснулся раньше всех и отправился будить Каэтану. Каким-то образом этот пес сам записал себя в ее собаки, не спросясь ни Рогмо, ни свою новую хозяйку. Этот факт был обнаружен еще за ужином, в день приезда троих путников в Салмакиду, и опротестованию не подлежал. Тод исправно и четко выполнял все просьбы богини, причем проявил такие чудеса сообразительности и ловкости, что у полуэльфа только рот безмолвно открывался и закрывался. Когда пес решил, что убедил Каэ в том, что он ей жизненно необходим, он спокойно улегся рядом с ней, вывалив длиннющий розовый язык и преданно заглядывая ей в глаза время от времени.