Никто не произнес ни слова жалобы, но Эдмунд слышал плач детей, видел усталость людей и понимал, что усталость эта не телесная, что она рождена печалью и горечью. Я видел, что его сердце болит за свой народ. Но мы должны были идти вперед. Наших скудных запасов пищи едва хватит на то время, за которое, по моим расчетам, мы должны добраться до Кэйрн Некрос.

Я подумал о том, не предложить ли Эдмунду нарушить это скорбное молчание. Он мог бы рассказать людям о будущем, которое ждет их в новых землях, вернуть им радость и надежду. Однако же я решил, что делать этого не стоит. Безмолвие было почти священным. Люди прощались со своей землей.

В конце цикла мы приблизились к колоссу. И снова никто не сказал ни слова, но люди Кэйрн Телест по одному сходили с тропы и подходили к огромной каменной колонне. Эдмунд с любопытством смотрел на нее - ему никогда не приходилось так близко видеть колосс. В его лице читалось восхищение и благоговение; его изумлял этот массивный столп, высеченный из цельной скалы.

Я перевел взгляд на короля. Он казался изумленным, потрясенным и разгневанным, но я понимал, что гнев в его душе мешается с горечью разочарования, словно бы колосс предал его лично.

Для меня самого вид колосса вовсе не был чем-то неожиданным. Я в свое время изучал его, пытаясь раскрыть его тайны и тем принести спасение моему народу. Но тайна колоссов навечно погребена под толщей лет. Повинуясь внутреннему импульсу, Эдмунд снял перчатки, протянул руку, чтобы коснуться камня, пальцами ощутить вязь врезанных в колонну рун, но остановился, внезапно устрашившись магии, побоявшись, что ее сила сожжет его. Он поднял на меня вопрошающий взгляд.