Я слышал это. И слышали все. Слова короля - слова обвинения - прогремели под сводами пещеры подобно грохоту обвала. Я едва не бросился на старого короля - я чувствовал жгучее желание заткнуть ему рот... если не задушить его голыми руками. Мне не было дела до того, что он думал обо мне. Но сердце мое терзала жгучая боль - я видел, какие страдания причиняют Эдмунду эти несправедливые обвинения.

Если бы этот венценосный глупец знал, как верен и предан ему его сын! Если бы он видел, как все это время Эдмунд шел рядом со своим отцом, как терпеливо слушал безумную и бессмысленную старческую болтовню, если бы он видел, как Эдмунд снова и снова отказывался от власти и королевского венца, хотя Совет на коленях умолял его принять власть над народом Кэйрн Телест! Если бы...

Но нет, довольно. Не должно говорить дурно о мертвых. Я могу только предположить, что эти обвинения были следствием того, что у короля помутился рассудок.

Эдмунд смертельно побледнел, но, когда он заговорил, в его голосе было спокойное достоинство:

- Вы превратно поняли меня, отец. Я вынужден был принять на себя некоторые обязанности и принимать необходимые решения во время вашей недавней болезни. И власть принимать эти решения я взял на себя неохотно, что может подтвердить, он жестом обвел людей, потрясенно смотревших на своего короля, - любой из собравшихся здесь. Нет человека, который радовался бы более, чем я, тому, что вы снова заняли свое законное место - место правителя народа Кэйрн Телест!

Эдмунд взглянул на меня, без слов спрашивая, не собираюсь ли я ответить на обвинения короля. Я покачал головой и промолчал. Как мог я отрицать то, что было для меня правдой, как мог я отречься от тех мыслей, которые давно уже жили в моей душе, пусть я и не произносил их вслух?

Слова принца произвели впечатление на короля. Он выглядел пристыженным - и поделом ему! Он поднял было руку, хотел сказать что-то - быть может, хотел заключить сына в объятия, просить его о прощении... Но гордыня - а может, безумие - не позволили ему этого. Король перевел взгляд на меня: черты его стали жестче. Он развернулся и зашагал прочь, громко сзывая солдат.