В институт и из института Софья Петровна ходила только пешком. Асфальтовые аллеи микрорайона выводили к широкому оврагу, застроенному гаражами. Шаткая деревянная лестница вниз, мостки через ручеек, лестница вверх, и вот стоит первая хорошая знакомая, высоченная сосна с розовой кожей и узловатыми руками-ветвями. Немного в стороне торчит пивной ларек, подле которого постоянно роятся мужчины. В их сторону Софья Петровна старалась не глядеть. Она медленно шла под жгучими лучами солнца, щурилась на бревенчатые дома, украшенные резными окнами и телевизионными антеннами. Поворот направо - и вот уже издалека виден другой хороший знакомый, густолистый клен. Он особенно замечателен осенью - так и обжигает рыжей шевелюрой. Софья Петровна шла к нему, замедляла шаг в необъятной тени, а потом несколько раз оглядывалась на статную фигуру. Если в голосе сосны ей чудился орган, то клен пел виолончелями.

А по левую руку уже тянулся каменный забор ИМАНа, над которым поднимались четырехэтажные корпуса. Перед фасадом института, словно голубые ракеты на старте, стояли тянь-шаньские ели. Стеклянные двери едва успевали впускать сотрудников. Одна за другой подъезжали легковые машины. Ивернева отметила голубые "Жигули", которые подкатили с особым шиком и грациозно сдали назад. Из машины вышел Сан Саныч и его жена. Софья Петровна приветливо махнула им рукой, но Шкляр почему-то сделал вид, что не заметил. Что это с ним? Софья Петровна дернула плечиком и затерялась в толпе...

Телефон надрывался от звона. Ивернева поднималась по железной лестнице на антресоли, рылась в сумочке в поисках ключа, отпирала свой кабинет, а он все дребезжал, нервно и нетерпеливо.

- Да?

- Софья Петровна! - Голос у Годунова нервный, нетерпеливый. - Зайдите ко мне!

- Что случилось?

В трубке уже короткие гудки. Странно, и этот не хочет здороваться. Только вчера вернулся из отпуска, а уже нервный...

Софья Петровна неторопливо надела белый халатик, внимательно застегнула пуговицы, переобулась. Глянула в зеркало. За прошедшие годы она почти не изменилась. Только вместо косы - пучок волос в виде лошадиного хвоста да чуть-чуть подкрашены губы. А глаза за стеклами очков по-прежнему карие, выразительные.