Годунов встретил Софью Петровну в дверях кабинета. Он был высок, по-юношески строен, но лыс. Тонкий нос его нервно вздрагивал, узкий рот кривился в растерянной улыбке.

- Здравствуйте. - Ивернева выжидательно остановилась.

- Здравствуйте. - Годунов торопливо прошел мимо ряда стульев у стены и сел. - Садитесь.

Ивернева приютилась на краешке стула.

Годунов переложил бумаги с одного конца стола на другой, позвенел ключами. Достал из ящика пачку сигарет, неумело прикурил. Задохнулся дымом, заперхал. "Тоже мне куряка! - подумала Софья Петровна. - Что это с ним?"

- Вот что. - Годунов поднял заслезившиеся от кашля глаза. - Шкляр уходит.

Ивернева промолчала. С каких это пор уход сотрудника в летний отпуск сопровождается такими переживаниями?

- Переходит в отдел линейных молний... Не поставив меня в известность, не предъявив никаких претензий. По сути дела - за моей спиной. - Годунов раздавил на бумажке сигарету, поморщился от дыма. - Я был в командировке, потом в отпуске. Ничего не знал... А он подал документы на конкурс. В четверг ученый совет...

Софья Петровна крутила пуговицу на халате.

- Директор сообщил обо всем вчера вечером. У Файбусовича, мол, открывается новая тема. Перспективная тема, нужная для института. Необходим, мол, деятельный завлаб.

- А мы?

- Вы знаете, как нас жалуют... Да и результатов маловато.

- Но есть же статьи, изобретения! Их соавторам, кстати, является и директор.

- Статьи - это слова, из них шаровую молнию не сделать. А шкляровские изобретения не возьмется внедрять ни одно предприятие. Дураков нет.

- А что, если... - Софья Петровна уже открутила пуговицу и покусывала ее мелкими зубками. - А что, если поговорить с Сан Санычем?