Инженер по образованию, хороший семьянин по призванию, он весь был сплошная проза, и от жены хотел не сонетов на завтрак, а яичницу с беконом или, на худой конец, омлет. Я знаю, что он просил назвать меня Надеждой. Но моя мать, которая, едва выучив первые две буквы в алфавите, твердо решила, что а) станет великой поэтессой и б) на детском утреннике непременно будет в костюме Снежинки, не знала компромиссов. Не Надежда, мой компас земной, а именно Ариадна – путеводная нить. Она свято верила, что с таким именем я приведу ее к мечте, то есть к славе. Ариадной, кстати, звали дочь поэтессы Марины Цветаевой. Для моей мамы, тоже Марины, и тоже, к своему несчастью, пишущей стихи, это был весомый аргумент. Но бомба не падает в одну воронку дважды, никто не уважает клонов. Две поэтессы Марины, обе красивые и имеющие по дочери Ариадне, никому не нужны. Мама, сама того не подозревая, сделала роковую ошибку, поэтому ее мечта сбылась ровно наполовину: на детском утреннике она выступала в костюме Снежинки, но тогда меня еще на свете не было. Ариадной-путеводной-нитью я стала, когда Мариночка Минина пыталась поступить в Литинститут. На этом мечта закончилась и началась проза жизни. Марина Минина не стала великой поэтессой. Она предпочла продавать своих кукол дьяволу…

– Что ж, Ариадна Витальевна, – сурово сказал мент, взяв лист с моими показаниями. – Мы в основном закончили… Кстати, когда вы приехали, дом был заперт изнутри или открыт?

Я чутко уловила паузу. Это была ловушка. Он ведь уже об этом спрашивал!

– Разумеется, у меня есть ключи. Но дверь оказалась открыта.

– Кроме вас, у кого-нибудь еще есть ключи?

– А какое это имеет значение, если дом был не заперт? – искренне удивилась я.

– Сейчас, возможно, не имеет, – всерьез разозлился он, – потому что следов насильственной смерти не обнаружено. Но после того, как сделают вскрытие, мне, наверное, придется допросить вас еще раз.