Похоже, здесь не обошлось без младшего сына купца, который поспешно скрылся в доме, но Интар едва ли слышал все эти излияния, бережно закутав Зариме в свой плащ. Забрался в седло, не спуская юношу с рук и демонстрируя при этом просто нечеловеческую ловкость. Миг спустя они скрылись за воротами. Причем взбунтовавшийся конь вел себя тихо и покорно, словно чувствовал вину.

Интар ворвался в собственный дом подобно смерчу, переполошив и подняв на ноги всех слуг, ничуть не делая скидку на столь позднее время, и тут же сыпля приказаниями:

– Немедленно приготовить горячую ванну! Принести сухую одежду! Подать подогретое вино! Протопить комнаты Зариме, – и совсем другим, мягким голосом тому, кого все еще бережно сжимал в руках: – Сейчас. Сейчас мы тебя согреем.

Купальня встретила их полная жарким паром. Не замечая ничего, Интар поспешно сорвал с юноши мокрую и поэтому ужасно непослушную одежду. Зариме все еще дрожал крупной дрожью. Но стоило его подтолкнуть к воде, и та лишь слегка коснулась пальцев ног, как юноша отпрянул практически в ужасе, воскликнув:

– Нет! Холодно!

– Что ты! Попробуй, вода очень теплая, почти горячая! – попытался убедить его Интар.

– Нет! – отчаянно мотнув головой. – Нет!

– Ну же! Обещаю, ты сразу согреешься, – мужчина все еще пытался настоять на своем, суетясь, как заботливая мать.

– Нет! – почти испуганно прижавшись к широкой груди Интара. – Можно… можно мне к камину?

Камин был только в покоях хозяина дома. Остальные комнаты по здешнему обычаю отапливались жаровнями. Беспокоясь, что юноша, окончательно продрогнув, просто простудится, Интар сдался, решив больше не настаивать, и проговорил:

– Ладно, идем.

Но, прежде чем выйти, Интар тщательно обтер Зариме и закутал в плотное покрывало – чтобы окончательно не замерз. В комнате, не слушая никаких предупреждений, юноша улегся как можно ближе к ярко пылающему пламени. Так что Интар невольно склонился над ним, убирая волосы и предупреждая: