– Мой! Никому не отдам. Мой! Тебя ждал. Мой! Именно тебя! Мой! Словно связали нас.

– Твой, – вторил ему Зариме жарким шепотом, вперемешку со стонами. – Только твой! Как повязано. Как должно быть!

И юноша распахнул глаза, и были они не слепы, а полны золота, и весь мир погрузился в золотую дымку.

Интар и не думал спать, но все-таки заснул. А, проснувшись, в первую очередь удостоверился, здесь ли Зариме. Юноша был здесь. Спал, свернувшись калачиком, словно зверек, под боком мужчины. Не удержавшись от искушения, Интар пробежался пальцами по нежной коже. Еще даже толком не проснувшись, Зариме улыбнулся, потом открыл глаза, и мужчина едва не вскрикнул.

Вчера подумал, что померещилось, но сегодня это оправдание уже не срабатывало. Белая пелена исчезла с глаз Зариме. Теперь они были золотыми с темным, чуть вытянутым зрачком – настолько, что издалека даже и не увидишь.

– Ты… можешь видеть?

– Да, – подтвердил юноша. – Правда, я и раньше был не совсем слеп. Просто видел несколько… иначе.

– Но как такое возможно?

– Думаю, у тебя уже есть предположения на этот счет, – лукавая улыбка.

Интар пристально вгляделся в юношу, в который раз пытаясь прочесть его. Сейчас почти удалось. И то, что он уловил, породило вопрос:

– Ты ведь не совсем человек?

– Да.

– Но кто ты?

– Сложно сказать. Возможно, ты сам найдешь ответ быстрее, чем я.

– Каким образом?

– Ну… – Зариме то ли замялся, то ли не захотел отвечать, при этом так томно потянулся, что у Интара отпала вся охота расспрашивать, вытесненная совсем другим желанием. В конце концов, мало ли диковин рождает земля?

С этой ночи юноша плотно обосновался в покоях Интара, в частности в его постели. И хоть мужчина порывался воспрепятствовать этому, утверждая, что его сон – не самое приятное зрелище, Зариме ничего не желал слушать, и, в конце концов, настоял на своем. А через некоторое время Интар сам с удивлением понял, что близость юноши дарит ему какое-то удивительное спокойствие. Но на чем оно основано он понял гораздо позже.