Удовлетворенно вздохнув, Зариме всмотрелся в лазурное небо, по которому ветер гонял редкие облака. Кораблю осталось меньше дня пути, и в воздухе, на удивление, витало что-то знакомое. Даже странно. Неужели…

Додумать Зариме не успел, так как услышал приближение Интара и участливый вопрос:

– Ты не обгоришь?

Юноша чуть подался назад, чтобы прижаться к мужчине спиной, и только потом ответил:

– Не беспокойся, мне это не грозит.

– Почему же?

– Кожа закаленная. Я же в пустыне вырос.

– Хм…

– К тому же у меня из-под одежды только руки да нос торчат.

– Это верно, – кивнул Интар и подумал, что здесь, на корабле, Зариме не стремится так уж сильно скрывать свое лицо, и делает это скорее по привычке. Это радовало и, почему-то, беспокоило. Мужчина сам удивился своему беспокойству. Чтобы проверить эту мысль, он спросил: – Я видел, вы разговаривали с Амалем. Надеюсь, он опять не заспесивился?

– Нет. Скорее наоборот.

– В смысле?

– В последнее время он стал чрезмерно заботлив, так как думал, что ты меня слишком истязаешь.

– То есть? – Интар развернул Зариме лицом к себе, требуя ответа.

– В смысле в спальне, что я лишь потворствую твоим желаниям вопреки собственному.

– Чушь! – фыркнул Интар, подозрительно скосившись на юношу, словно проверяя – угадал ли.

– Конечно, чушь. Просто он воспринял ситуацию через призму собственного печального опыта.

– А он у него был?

– Да. Поэтому Амалю и готовили судьбу гаремного мальчика, – тихо ответил Зариме.