Он сказал, что хотел. И тут же пожалел об этом. Он встал и занялся делами - стал приводить в порядок упряжь, делать что-нибудь, лишь бы не глядеть ей в глаза.

Когда она наконец подошла к Сиптаху и взяла поводья, лицо у нее снова было хмурым, но скорее от замешательства, чем от гнева.

Моргейн ехала молча, неторопливо, опустив поводья. А его вскоре одолела усталость. Он согнулся в седле и сунул руки под мышки, заснув в седле - так часто делали люди Карша, когда уставали в пути. Она ехала впереди и отгибала ветви, чтобы они не хлестали его. Солнце было теплым, а листья тихо шелестели, словно пели песню. Как в лесах Эндара - будто само время повернулось вспять и они ехали по тропе, по которой следовали в самом начале своих странствий.

Что-то хрустнуло в кустах. Лошади встрепенулись, он тут же проснулся и схватился за меч.

- Олень. - Она показала в заросли, где недвижно лежало животное.

Оленем это не было, но очень похоже на оленя, все в золотистых пятнах. Он спешился с мечом в руке, опасаясь острых рогов, но они оказались каменно-неподвижны. У Моргейн было и другое оружие помимо Подменыша, подобное тем, что было у кел. Оно убивало безмолвно и на расстоянии, не оставляя видимых ран. Она развернулась в седле, дала Вейни нож для свежевания, и он принялся, смутно припоминая иные времена, снимать шкуру с животного, как будто это был олень, убитый им в побеленных зимой горах его родины.

Он выбросил это сравнение из головы.

- Будь у меня лук, - сказал он, - я бы тоже смог добыть оленя, лио.

Она пожала плечами. Она чувствовала, что гордость его уязвлена мужскую работу выполняла женщина.