- Перестаньте паясничать. Я не учился в Оксфорде. Я закончил Иерусалимский Университет.

Первосвященник махнул рукой.

- Давайте не будем морочить друг другу голову. Мне нужно еще людей. Возьмите их где хотите. Иначе всё кончится. Вообще всё. Вы сможете еще раз зажечь Огонь?

- Нет, - помолчав, ответил премьер. - Вы знаете, мы строим ещё одно кольцо, но...

Жуткий, тяжелый рёв откуда-то из-под земли прервал его разглагольствования.

- Это резервные охладители, - сказал Первосвященник неожиданно спокойно. - Огонь проснулся.

Огонь висел в пустоте, удерживаемый Силой. Каждое мгновение он вспыхивал, сжимался, бросался на невидимые стены, извивался, угасал и вспыхивал снова. Силы, удерживающие Огонь в пустоте, были велики, но он был сильнее, и мог их одолеть. Или угаснуть. Он был живой, и он ненавидел жизнь. И он был голоден.

Голод и удерживал его. Время от времени откуда-то сверху, с легкостью проходя сквозь камень, металл и даже сквозь невидимые кольца Силы, прямо в Огонь стекало что-то невидимое - то самое, что растворено в живой крови. Люди называли это "душой". Огонь это никак не называл. Он притягивал это к себе и сжигал это. После этого он успокаивался - на какое-то время.

Но сейчас он был голоден.

Еще со времен службы в "Сайерет маткаль" премьер вывел для себя правило: все нештатные ситуации похожи друг на друга. Потом это хорошо помогало ему в политике. На самом деле неважно, воют сирены или звонят телефоны. Неважно, по каким коридорам бегут люди, и одеты ли они в камуфляж или в серые костюмы, держат ли они в руках "узи" или кожные папки с документами. Важно, насколько четко отдаются приказы, контролирует ли ситуацию младший комсостав, насколько оперативно получает информацию штаб, а главное - на месте ли тот человек, который знает, что нужно делать. Потому что если его не успевают найти вовремя, суета быстро превращается в панику, паника - в хаос, а хаос - в катастрофу.