Там, внизу, в Корпусе Шин, рабочие, как белые муравьи, поднимались по приваренным к корпусам охладителей лесенкам. Наверху, в диспетчерской, дежурный срывал пломбы с опечатанных шкафов и нажимал на красные кнопки, выводя установку на критический режим. Но всё это была та самая суета нужная, необходимая, но быстро превращающаяся в панику.

Премьер знал, что на сей раз тот, кто должен принять решение - это он сам. И знал, какое решение от него требуется.

Обмотки сверхпроводящих магнитов охлаждались жидким азотом. Лучшая в мире израильская сверхпроводящая керамика теряла сопротивление при минус ста пятидесяти, но была чувствительна к плотности поля. Гелиевое охлаждение было более надежным, но резервные мощности не были рассчитаны на длительную работу. Да и никаких мощностей не хватило бы, чтобы удержать Огонь.

Двое служителей держали за руки третьего: на него выпал жребий. Тот не вырывался, но и на ногах держался с трудом. На его лице был даже не ужас, а просто недоумение: он как будто никак не мог поверить в то, что сейчас будет. Когда резак вонзился ему в висок, он только вздрогнул. Некоторое время он старался не кричать, но после третьего удара начался тот глухой вой, который так часто снился по ночам молодым служителям, еще не привычным к службе. Но он не мог заглушить тяжелого рёва из Корпуса Шин, где надрывались резервные охлаждающие установки.

Когда свежая кровь потекла по рогам жертвенника, в вое охладителей начал прорезываться визг: установки вышли на критический режим.

Второго и третьего зарезали быстро, почти не по правилам.

Грузовик был пропущен на территорию комплекса без пропуска. Личного распоряжения премьера для этого было недостаточно: Комплекс пользовался автономией. Но распоряжение подтвердил профессор Карив: этого было достаточно.

В грузовике сидели солдаты. Они были молоды, веселы, некоторые жевали резинку. Когда прибыл второй грузовик и им пришлось разгружать черные пластиковые мешки, в которых что-то шевелилось, никто уже не улыбался.

- Я никогда себе не прощу. Но ведь мы не можем отказаться от этого, сказал премьер. - Просто не можем. Это наш единственный козырь. Чёрт возьми, это вопрос выживания.