— Он левша. — Шоркан поднял левый рукав, чтобы показать другую руку мальчика. Ладонь была ярко-красного цвета, словно ее макнули по самое запястье в лужу крови. — Это спасло ему жизнь. Один из солдат-псов также ошибся и позволил ему избежать первой волны убийств. Мальчик спрятался в бочонке для яблок. Вся академия уничтожена.

— Значит, больше никого не осталось? — спросил Грэшим. — Но разве нам может помочь сила одного ребенка против целой армии гал'готалов? Я надеялся, что ты найдешь мастера, только что посвященного Розе и наделенного знанием.

— Не осталось никого. Даже директор бежал.

— Очень похоже на мастера Риальто, — мрачно проговорил Эр'рил. — Я никогда не доверял ему.

Шоркан отвернулся от огня и кивком показал на окно, из которого доносился бой барабанов.

— Это уже не имеет значения. К утру мы все погибнем.

— Как? — Эр'рил подошел к брату. — А твое видение?

— Что я тебе говорил? — фыркнул Грэшим.

— Поверь мне, брат. Сегодняшняя ночь имеет значение не просто для нашего спасения. Она важна для будущего.

— Какого будущего? — спросил Грэшим. — Этот ребенок, скорее всего, является последним полнокровным магом во всей Аласее.

— Ты прав, Грэшим, с этим ребенком заканчивается царство Чи. Мир вступает в мрачный век, темное время, когда мужчины будут рождаться в слезах и крови. Это предсказали представители секты Хифаи, которые видят дороги будущего.

— Предсказатели! Еретики! Их изгнали, — вскричал Эр'рил.

— Дурные вести люди всегда плохо принимают, особенно те, кому принадлежит власть. Но они сказали правду. — Шоркан показал на окно. — Барабаны подтверждают истинность их видений.

— Но мы все еще сильный народ! — воскликнул воин. — Мы можем выжить.

Шоркан улыбнулся.

— И ты говоришь правду, Эр'рил.