Диковинные события прошедшего дня отступили и потеряли свою остроту. Их вытеснил обед из жареной утки в сопровождении сдержанного бормотания родителей, которые, сидя напротив друг друга, обсуждали, где и как лучше обменять недавно родившегося бычка. Сообщение о ее первой менструации вызвало гораздо больше интереса, чем покрасневшая рука. Элена успокоилась, и теперь все, что с ней случилось, казалось дурным сном.

— Завтра я отправлю Джоака пригласить гостей к нам на праздник, — сказала мать, глядя вдаль и строя планы. — Я попрошу тетю Филу испечь пирог, а отца пошлю пополнить запасы сидра. У нас достаточно стульев? Может быть, стоит взять фургон и съездить к Сонтаксам, чтобы одолжить у них на время стулья. Кроме того, мне следует позаботиться…

— Мама, мне не нужен праздник, — сказала Элена.

Она вдруг почувствовала, как ее охватывает возбуждение.

Все узнают, что она стала женщиной. Улыбнувшись, она скользнула под воду и тут же снова всплыла на поверхность, вытирая глаза.

— Ерунда, мы должны это отметить. У меня всего одна дочь.

В глазах матери появилось грустное выражение, и Элена поняла, что она вспомнила мертворожденную девочку. Это случилось через два года после рождения ее самой. И с тех пор мама больше не могла забеременеть. Сейчас в ее каштановых волосах проглядывали седые пряди, а гладкую прежде кожу избороздили морщины. Впервые в жизни Элена поняла, что мама стареет и у нее уже не будет других детей, кроме Джоака и ее.

Мать провела длинными пальцами по седеющим локонам и тихонько вздохнула. Ее мысли вернулись в настоящее. К правой руке Элены.

— А теперь скажи мне, ты правда не играла с красками бабушки Филбуры? — Она взяла рубиновую ладонь дочери в свою руку и принялась ее рассматривать, поворачивая в разные стороны. — Или, может, ты случайно испачкалась краской в мастерской?

— Нет, мама, — ответила она и села повыше. — Клянусь. Она сама вдруг стала такой красной.