— А это не может быть какой-нибудь очередной шуточкой Джоака?

— Не думаю.

Элена хорошо знала брата, и изумление на его лице, когда он впервые увидел покрасневшую руку, было искренним.

— Тогда, возможно, кто-то из соседских ребят решил поразвлечься? Уоклены постоянно безобразничают.

Элена отняла руку у матери и взяла щетку из конского волоса.

— Значит, это не одна из женских тайн, связанных с тем, что ты становишься взрослой? — спросила она и принялась тереть ладонь.

Мать улыбнулась, глядя на нее.

— Нет, дорогая, это всего лишь какой-то глупый розыгрыш.

— И совсем не смешной. — Элена продолжала тереть руку, но пятно не сходило.

— А они редко бывают смешными. — Мать коснулась ладонью щеки Элены, но ее глаза были прикованы к руке дочери, а на лице появилось несколько новых морщин: что-то ее беспокоило. — Уверена, со временем пятно сойдет. Не волнуйся, все будет хорошо.

— Надеюсь, до праздника все пройдет.

— А если не пройдет, милая, ты наденешь мои парадные перчатки.

Лицо Элены озарилось радостью.

— Можно?

Кожа на ладони начала гореть, и она перестала тереть ее щеткой. Может, лучше все оставить как есть? Она всегда мечтала надеть мамины роскошные длинные перчатки из шелка. С нарядным платьем они будут выглядеть просто великолепно!

— Помойся до того, как вода остынет. А о празднике мы еще поговорим. — Мать встала и поправила халат. — Уже поздно. Не забудь вылить воду и вымыть ванну, перед тем как пойдешь спать.

— Хорошо, мама, — тяжело вздохнув, сказала Элена, понимая, что отныне перестала быть ребенком.

Мать поцеловала ее в макушку.

— Спокойной ночи, дорогая. Увидимся утром.

Выйдя из ванной комнаты, она закрыла за собой дверь, и Элена перестала слышать громкие голоса, доносившиеся из гостиной. Отец продолжал отчитывать Джоака за то, что тот оставил сестру в саду. Элена представила выражение лица брата — послушно-скромное. Девушка улыбнулась. Она знала, что слова отца в одно ухо брата влетают, а в другое вылетают, не задерживаясь.