Когда Эр'рил выскочил наружу и слетел с крыльца постоялого двора, холодный ночной воздух обжег легкие. Ступив в ледяную грязь, он услышал перестук быстро приближающихся копыт с тяжелыми подковами. Мерцающие факелы у входа не освещали дальше десяти шагов, и через мгновение он увидел раздувающиеся ноздри и дикие глаза летевшего на него коня. Всадник натянул поводья, конь резко остановился, погрузив передние ноги в размокшую землю, тряхнул гривой, и с его губ слетела пена, а нос окутали белые облачка пара.

Но Эр'рил даже не посмотрел на измученного красавца скакуна. Раньше он бы сурово отчитал всадника, но сейчас понимал: тот очень спешил. Воин поднял руку, приветствуя прибывшего.

Шоркан покачал головой и с приглушенным стоном спешился, едва устояв на ногах.

— Благословенная встреча, брат! — воскликнул он. — Помоги моему другу.

Только сейчас Эр'рил понял, что на лошади за спиной у брата сидел второй, маленький всадник. Светловолосый мальчонка лет десяти дрожал от холода в одетой наспех чужой куртке поверх ночной рубашки. Эр'рил помог ему слезть с потной лошади и донес озябшего ребенка на руках до крыльца.

— У нас есть теплая комната и горячее ко'коа на третьем этаже, — сказал Эр'рил брату.

— Тогда давайте быстрее поднимемся. — Шоркан наклонил голову, прислушиваясь к барабанному бою, раздававшемуся со стороны гор. — У нас впереди длинная ночь.

Он передал поводья конюху и с душевной болью проводил взглядом прихрамывающего коня, которого уводили от него.

У обоих братьев были серые глаза и густые черные волосы — наследие предков станди, но на лице Шоркана, хотя он и был младше, в уголках рта и глаз залегли морщины — свидетельство того, как много ему приходится нести на своих плечах. Эр'рил жалел, что не может разделить эту ношу с братом, но Чи вручил дар Розы не ему. Он мог предложить в помощь только свою силу и острый клинок.