Я обернулся к Генриху. Генрих засмеялся.

- Отдай, - сказал он с облегчением. - И пусть он покрепче переделывает эту чертову машину. Сказать по совести, я боюсь смотреть на нее.

7

О первом концерте индивидуальной музыки мне говорить нечего, он у всех вас в памяти.

И вы, конечно, помните речь, произнесенную Потаповым перед концертом. Я лишь добавлю, что Генрих смеялся, а я удивлялся. Михаил держался заправским оратором. Он так развязно нападал на музыку прошлых веков, что уже это одно покорило молодых буянов, начинающих утверждение своей личности со словечка "нет", обращенного на все и на всех. Тогда впервые публично и прозвучал изобретенный Альбертом термин "принудительная музыка", отныне столь обычный, что уже не замечают его ругательной природы. Зато общепринятое сегодня название "индивидуальная музыка" Михаил употребил всего раз или два; он напирал на формулы "свободная музыка" и "музыкальное самопознание".

Что до самого концерта, то меня смешило, что в зале собралось почти двадцать тысяч человек и все молчат и чего-то ждут, а ничего не происходит: оркестра нет, наушники тоже отсутствуют и только на сцене возвышается небольшой деревянный ящик - переделанный аппарат Альберта. Во мне индивидуальная музыка всегда звучит слабо, я, вероятно, воспринимаю мир не музыкально, а рационально. Михаил не раз сетовал, что я феномен и его творения не про меня.

Но эта забавная музыка все-таки зазвучала и во мне. Я назвал ее забавной, потому что во мне она скорее была иронической, звуки смеялись, особенно когда я опять озирал сосредоточенно молчавший зал. Генрих же, когда концерт закончился, оказал мне со вздохом:

- Опять те же печальные мелодии! - Он увидел, что я забеспокоился, и добавил: - Но не было ничего страшного, на такую музыку я мог бы ходить каждый день.