И тут ее осенило. Почему бы ни поймать одну из этих ночных кобылиц и не добраться до замка Ругна на ней? Разумеется, эти существа знают дорогу – кобылицы знают о местонахождении всех, кто спит.

Но одновременно с решением возникли и новые проблемы. Наездница Танди никакая. Иногда, правда, она ездила на землерое, сидя позади своей матери, путешествуя на окраины Ксанфа, где требовалось разместить изумруды, опалы и бриллианты, – но это ведь совсем другое дело! Землерой продвигался вперед медленно и равномерно, пробираясь сквозь скалы, в то время как кто-нибудь напевал одну из его любимых мелодий. Ночные кобылицы же, по убеждению Танди, скакали стремительно и порывисто. Как же поймать одну из них, да еще и удержаться на ней?

Танди была проворной и ловкой. Она облазила все пещеры, перелетая через пропасти на канатах-лозах, протискиваясь в невероятно узкие трещины, – ей, безусловно, повезло, что она такая миниатюрная! – переплывая ледяные реки, легко взбираясь по оползням на склонах, отгоняя случайно попавшихся на пути гоблинов. Это давало уверенность, что, если ночная кобылица подойдет достаточно близко, Танди сумеет прыгнуть ей на спину и вцепиться в развевающуюся гриву. Конечно, поездка будет не из приятных, но стерпеть можно. Итак, единственной проблемой оставался первый пункт плана, а именно: как поймать кобылицу.

Дело в том, что ночные кобылицы появляются только во сне. Танди могла, конечно, притвориться спящей, но сомневалась, что это их обманет. А кроме того, если ей и удастся поймать одну из них, бодрствуя, кобылица, вероятнее всего, растворится в воздухе, подобно демонам, оставив по себе лишь смутное воспоминание. Собственно, эти ночные кобылицы как раз и являлись одной из разновидностей демонов и могли дематериализовываться точно так же, как Бошир, и так же проходили сквозь самые прочные стены, добираясь даже до тех спящих, которые считали себя в полной безопасности. Танди предполагала, что кобылицы вообще способны воплощаться только в присутствии спящего.