— Да пусть себе. Глупо, оставив старую внешность, пытаться жить под чужими документами. Со своими деньгами она могла сделать пластическую операцию в лучшей швейцарской клинике.

— Женщины боятся хирургов…

— Это Лили то боится? Не смеши. Во всяком случае, она женщина здравомыслящая и понимает, что прикидываться бессмысленно. Даже если допустить, что это бы оказалась не Лили, то никто из нас не стал бы оставлять женщину с ее внешностью в живых и на свободе. Зачем рисковать? Всегда найдется кому о ней позаботиться.

— Но ведь она же назвалась Марией.

— Значит, точно у нее с памятью все в порядке, раз при смерти и все равно врет. Подумай-ка, если она живет здесь под именем этой самой Марии, то как она могла представиться местному врачу Лилианой? Нет, надо признать, даже в бессознательном состоянии Лили не теряет контроля над ситуацией. Если бы не этот несчастный случай, хрен бы поймали ее эти лохи.

— Шеф, мне кажется, она пошевелилась… — У меня зверски затекла нога и не было сил удерживать ее в неподвижном положении.

— Пойдем-ка, выйдем лучше. Не дай бог придет в себя и увидит нас.

Дверь снова скрипнула, и стало тихо. Жаль, что я так и не рискнула приоткрыть хотя бы один глаз. Ситуация начала меня всерьез беспокоить. Эти люди ясно дали понять, что живая Лилиана Владимировна им все равно, что кость в горле. Но трогать ее до возвращения на родину они, вроде, не собираются. Поняв свою ошибку, они могут и поторопиться. С другой стороны стало ясно, что все вокруг на сто процентов уверены — я, Лилиана Владимировна Воронова. Разубеждать их в этом бесполезно и даже опасно. Нужно срочно собраться с мыслями и решить, что же делать дальше? Оставалась маленькая надежда, что муж, которого все ожидают с минуты на минуту, прояснит ситуацию. Должен же хоть он отличить совершенно постороннего человека от своей законной супруги. Может, родинки там какие-нибудь или пятна родимые, если уж лица наши так похожи. Мне очень захотелось познакомиться с неведомой Лили. Прикольно, должно быть, посмотреть на себя со стороны.