— Константин Леонидович ей нельзя переутомляться…

— Пошел вон. — Спокойно произнес «муж». Доктор пулей вылетел за дверь.

— Лили, ты меня слышишь?

— Слышу.

— Я обещаю тебе, что это больше не повториться.

— Что именно?

— Не нужно сарказма. Неужели ты никогда не простишь меня? Судя по тому как ты убегала от ребят, ты напугана?

— У меня есть для этого основания? — Аккуратно поинтересовалась я.

— Я готов исполнять все твои капризы до одного, только не доноси свои соображения до Макса. — ( Ну, уж я то с чистой совестью могу это пообещать) Сколько ты хочешь за молчание? Умоляю, только молчи. Ты же не хочешь стать вдовой, дорогая? — Он так униженно со мной разговаривал, что я, не думая, ляпнула:

— А почему бы и нет? — Он просто посерел. От лощеного дядечки, который только что бесцеремонно нахамил доктору, почти ничего не осталось.

— Лили, побойся бога! Все совсем не так, как ты думаешь. Произошла нелепейшая ошибка. Мне кажется, ты сама прекрасно это понимаешь. Судя по тому, что я еще жив и здоров. — Добавил он.

— Этот разговор начал меня утомлять. — Я произнесла эти слова вслух чисто автоматически.

— Но мы должны обсудить этот вопрос до возвращения домой! — С отчаянием воскликнул Костик. — Макс непременно будет расспрашивать тебя, где ты была все эти месяцы, почему не связалась ни со мной, ни с ним.

— Сам заварил кашу, сам и расхлебывай. Не надо привлекать меня к своим махинациям. — Я действительно так думала и говорила вполне искренне. — Жена чудом выжила, а ты даже не спросил, как я себя чувствую. О своей заднице печешься. Тебе наплевать на меня и мою жизнь. Пошел вон! — Неожиданно закончила я, вспомнив, как он послал милейшего Цезаря Илларионовича.

— Лилечка, солнышко, не губи. Все будет как раньше. Бес попутал, я просто заболел от раскаяния. — Он бухнулся перед кроватью на колени.

— Если ты сейчас же не оставишь меня в покое, я немедленно позвоню Максу. — Пригрозила я. — Мне плохо, голова болит, ты не слышал, что сказал врач?