-- Бенджи, сейчас я принесу тебе завтрак: бобы, маис, бекон, кашу, суп и горошек.

-- Чего суетишься! -- буркнул Том.

-- Помолчи, Том. Мальчик голоден как зверь после дальней дороги. -- Она повернулась к племяннику: -- Бен-джи, расскажи мне о себе все. Ты правда ходил в школу?

Бенджи скинул ботинки и пальцем ноги написал в золе очага одно слово.

-- И что это значит? -- исподлобья взглянул Том.

-- Это значит, -- ответил Бенджи, -- кэ-и-о-и-рэ-и-а -- Кора.

-- Это мое имя, ну посмотри же, Том! Бенджи, детка, как это здорово, что ты умеешь писать! Как-то здесь у нас жил мой двоюродный брат, который утверждал, что знает грамоту вдоль и поперек. Ну, мы его всячески ублажали, лишь бы он писал для нас письма, вот только ответов мы никогда не получали. Лишь потом выяснилось, что его грамоты хватало только для того, чтобы все письма шли аккурат в корзину для невыявленных адресатов. Боже, Том выдернул из забора жердину и давай гонять его по дороге, да так, что, наверное, согнал с него все жиры, которые он тут нагулял за два месяца.

Все громко расхохотались.

-- Я хорошо умею писать, -- серьезно сказал парнишка.

-- Это все, что нам хотелось знать. -- И она подвинула ему кусок пирога с ягодами: -- Ешь.

В половину одиннадцатого, когда солнце поднялось еще выше, вдоволь наглядевшись на то, как Бенджи с жадностью очищает кучу тарелок со всякой снедью, Том с грохотом встал и, нахлобучив шляпу, вышел.

-- Я ухожу. И, ей-Богу, свалю половину леса! -- в ярости бросил он на прощание.

Но его никто не услышал. Кора замерла, не дыша, впив-шись взглядом в карандаш, торчавший из-за покрытого нежным пухом, словно персик, уха Бенджи.