Но это зато давало возможность миссис Браббам каждое утро проплывать, словно цветок по реке, вниз по дорожке и опустошать свой ящик, намеренно громко кашляя и шурша письмами, временами поглядывая, смотрит ли на нее Кора. А Кора всегда смотрела. Но когда ее на этом ловили, она тут же притворялась, что поливает цветы из пустой лейки или ищет грибы поздней осенью.

На следующее утро Кора поднялась задолго до того, как солнце согрело клубничные грядки, а ветерок успел рас-трепать кудри сосен. Когда Кора вернулась от почтового ящика, Бенджи уже проснулся.

-- Слишком рано, -- сказал он. -- Почтальон еще не про-езжал.

-- Проезжал?

-- В такую даль они ездят на машинах.

-- О! -- Кора опустилась на стул.

-- Тетя Кора, вам плохо?

-- Нет-нет. -- Она прищурилась. -- Просто я не могу вспомнить, видела ли за последние двадцать лет тут поч-товый фургон. До меня только сейчас дошло: за все это время я не видела здесь ни одного почтальона.

-- Может, он проходил, когда вас не было?

-- Я встаю с утренним туманом и ложусь спать с цып-лятами. Я никогда раньше об этом не задумывалась, но... -- Она обернулась и бросила в окно взгляд на дом миссис Браббам. -- Бенджи, у меня появилось кое-какое подозре-ние.

Она встала и целенаправленно зашагала прямиком к почтовому ящику вдовы. Бенджи увязался за ней. Кругом в полях и горах царила тишина. Было так рано, что хотелось говорить только шепотом.

-- Тетя Кора, не нарушайте закон.

-- Тс-с-с! Вот они! -- Она запустила руку в ящик, словно в нору суслика. -- Вот. И еще. -- Она сунула ему несколько писем.

-- Но они же уже вскрыты! Это вы их распечатали, тетя Кора?

-- Детка, я никогда в жизни к ним не прикасалась, -- сказала она с каменным лицом. -- Первый раз в жизни я позволила своей тени коснуться этого ящика.