— Напомни мне как-нибудь, чтобы я рассказал тебе, почему я никогда ничего не стану опускать в колодец.

Несколько мгновений она смотрела на него, а затем рассмеялась.

— Ага! Все понятно! — Мигнариал повернулась, развевая краями своих широких юбок, и хлопнула по тому мешку, который звенел, а не булькал. — Ты говорил мне, что нашел все эти серебряные монеты в колодце в Орлином Гнезде. Как давно это было?

— Много лет назад, — вздохнул Ганс и глотнул еще пива.

— Шедоуспан собирается ограбить самого принца, — сказал несколько лет назад некий подонок ночному владельцу «Золотой Ящерицы», который в свою очередь передал эти слова Гелиции, хозяйке широко известного в Санктуарии веселого заведения. — И намеревается хорошенько поживиться.

Эти сведения Гелиция сообщила Кушарлейну, который тайно следил за Гансом, именуемым Шедоуспаном, Порождением Тени. Слежка велась для некоей группы высокопоставленных лиц. (На самом деле — для одной из наложниц принца, которая к тому же флиртовала с одним из церберов, личных телохранителей принца, и была себе на уме.).

Кушарлейн не поверил Гелиции и прямо заявил об этом:

— Этот юный петушок собирается ограбить дворец?

— Не смейся, Кушар, — сказала Гелиция, взмахнув пухлой рукой, унизанной многочисленными кольцами. — Шедоуспан это сделает. Ты слышал о том, как он выкрал перстень из-под подушки Корласа, торговца верблюдами, в то время как подушка находилась под головой у мирно спящего Корласа? А никто не рассказывал тебе, как наш милый Ганс влез на крышу казармы Третьего отряда и отодрал от нее орла — их штандарт? Просто так, в шутку. Какой-то богатей из Тванда предлагал ему за этого орла кругленькую сумму, и ты знаешь, что сделал Ганс? Он отказался. Сказал, что ему эта штуковина нравится. Что он каждое утро, вставая с постели, якобы мочится на нее.

Кушарлейн улыбнулся.

— А если это невозможно сделать? Я имею в виду — ограбить дворец.

— Ну что ж, тогда в Санктуарии будет одним тараканом, то есть вором, меньше, и никто не пожалеет об этом. — Гелиция пожала плечами, и ее обширный бюст всколыхнулся, словно горная гряда во время землетрясения.