В общем, оружия у него хватило бы на то, чтобы нагнать на кого-нибудь страху темной ночью или даже при ярком лунном свете. Представьте себе, что вы оказались ночью в Лабиринте или в каком-нибудь подобном месте, и тут из мрака этак надменно выходит юный головорез, обвешанный всем этим острым металлом! Как будто темнота породила его прямо у вас на глазах. Достаточно, чтобы вогнать в дрожь даже одного из неустрашимых церберов.

Да, именно такое впечатление он на меня и произвел. Порождение Тени. Почти такое же приятное, как подагра или водянка.

ПУСТЫНЯ

Люди, обитавшие в пустыне к северу от Санктуария, называли солнце Васпой. Это же слово обозначало в их языке демона. И теперь Ганс понимал почему.

Он никогда прежде не путешествовал по пустыне и надеялся, что ему никогда больше не придется этого делать. Он вообще не хотел пускаться в подобное путешествие - ни сейчас, ни когда-либо потом. Сегодня солнце воистину было демоном - демоном, вырвавшимся прямиком из Жаркого Ада. Вчера было так же, и наверняка так же будет и завтра. Ганс думал о Ледяном Аде почти с вожделением и молил о его дуновении.

Тем не менее дуновение Ледяного Ада они испытывали каждую ночь. Вскоре после заката - кроваво-красного пустынного заката - палящая жара сменялась свирепым холодом. Как возможно такое?

Лошади и онагр медленно тащились по дороге, изнывая от жары. Их всадники едва удерживались в седлах, обливаясь потом.

Ганс думал о том, что умирает от жары и сама земля, в ней не осталось ни одной капельки влаги, которую не выпило бы солнце - испепеляющий, поджаривающий Васпе. Даже слежавшийся желтовато-коричневый песок, казалось, корчится от боли, причиняемой беспощадным зноем. Несколько раз Ганс даже замечал эти корчи - не то дрожь, не то трепет, пробегающий над самой почвой (если можно назвать эту желто-коричневую корку "почвой"). В особенности часто такое дрожание наблюдалось там, где вдоль горизонта на много лиг тянулась извилистая, словно змеиный след, песчаная гора с острым гребнем. Гора называлась дюной.