— М-м-м! М-м-м-м! — только и смог сказать граф Томо, вырывая из плена Дамы Амстер свои губы. Но напрасно. Ему удалось высвободить только свое тело — ценой двух крючков и ленты. Они боролись еще несколько минут, граф Томо отбивался как мог, но Дама Амстер поймала его нижнюю губу в капкан своих острых зубов.

Они застыли на четвереньках, как бойцовские псы, сцепившись ртами. Граф Томо тяжело дышал и поскуливал от страха, ему было больно. Дама Амстер тихо и довольно рычала, сжимая челюсти все крепче. Губа графа Томо была оттянута вбок, по подбородку что-то потекло. Томо зажмурился от боли и ярости. Он протянул руку и сделал самую тупую вещь — ущипнул Даму Амстер за сосок груди, вывалившейся из-за выреза платья. Дама взвизгнула и от неожиданности прокусила губу Томо насквозь.

Она сразу отпрянула, испуганно вытирая кровь с лица.

Графу Томо вначале показалось, что губу ему откусили начисто. Потом он осторожно потрогал онемевшее лицо и немного успокоился. А посмотрев на ладонь, всю в капельках-полосках крвои, судорожно всхлипнул. Его затошнило. Пошатываясь, граф Томо встал, прошел мимо Дамы Амстер и нетвердой походкой направился к дому.

Взявшись за деревянную ручку двери, вырезанную в форме огромной птичьей лапы, граф Томо представил, какую реакцию вызовет его появление. Паника, гнев плюс жалость, удивление плюс ненужные хлопоты, врач, которого найдут в погребе, пьяного… Граф Томо приготовился заплакать и, толкнув дверь, вступил в прохладную полутьму.

т е н е ц п о к и д а е т г н е з д о — п т е н е ц п о к и д а е т г н е з д о — п т е н е

Томо не любил смотреться в зеркала. Но графу было непозволительно игнорировать абсолютную поверхность зеркал. Поэтому Томо иногда вглядывался в свои отражения, если нельзя было этого избежать. Избегать было непозволительно.

Он видел смуглое лицо с глубокими глазами и слишком — да-да, слишком припухлой нижней губой. Еще остались белые следы, ряд маленьких оспинок, протянувшийся от острого подбородка к щеке…