Чейн почувствовал в словах Милы упрек, и с большим трудом изобразил на одеревеневшем лице нечто вроде улыбки.
— Неверно — я всегда тебя замечаю! Да и попробовал бы я не заметить элитного агента Внешней Разведки! Это смертельно опасно для любого мужчины. Просто сейчас…
— Тебе не до боевой подруги? — не оборачиваясь, горько заметила Мила.
Чейн нахмурился.
— Побойся бога, Мила — я только что похоронил мою Ормеру!
— Ты хотел сказать: леди Ормеру, супругу последнего бога-императора Стальной планеты Селькара, — сощурившись, жестко уточнила Мила. — И одну из твоих бывших возлюбленных.
Чейн побагровел от гнева и, вскочив на ноги, шагнул к Миле. Но девушка спокойно подложила новые ветки в угасающий костер. Желтое пламя тотчас с жадностью набросилось на новую пищу, и в темное небо взметнулись сотни искр.
— Вот так-то лучше, — с удовлетворением заметила Мила. — Костер почти погас, пока ты предавался печали! Морган, остановись. Надеюсь, ты не хочешь потерять сегодня еще и третью свою возлюбленную?
Чейн озадаченно посмотрел на свои растопыренные пальцы — казалось, они были уже готовы сомкнуться вокруг шеи Милы.
— Нет… — простонал он. — Конечно, нет…
Понурившись, он вновь опустился на валун и закрыл лицо руками. И вскоре почувствовал, что Мила нежно обнимает его и целует в затылок.
— Морган, ты же воин! — прошептала Мила, зарывшись лицом в жесткие темные волосы. — Нельзя так предаваться отчаянию! Да, тебе до сих пор не очень везло с нами, женщинами… Но как ни кощунственно это звучит, быть может это и к лучшему! Взгляни на своего друга Джона Гордона. Сколько лет он боролся за любовь прекрасной принцессы Лианны — и лишь недавно сумел завладеть ее сердцем. Разве ты завидуешь ему? Вчерашний герой Галактики Джон Гордон отныне не мечтает больше ни о чем, кроме уютного семейного очага. А ты, Морган, разве хотел бы превратиться из Звездного Волка в ласкового домашнего пса? Разве не тебе известны великие тайны Галактики, о которых никто другой даже не подозревает? Разве не на твоих плечах лежит груз ответственности, о тяжести которого не можем судить даже мы, твои ближайшие друзья?