- Кто тут? - пугаясь собственного голоса, шепчет он. - Есть кто тут?

Узник вскочил, всматривается в окошко, залитое лунным светом.

- Неужели Мигель? - дон Рамирес радостна засмеялся. - Маленькое чудо! Как ты забрался на башню?..

- Дон Рамирес, - слова мальчика журчат сквозь решетку, будто ручеек. Я сейчас. Я спасу вас...

Горгони спал с полуоткрытыми глазами, от его храпа дрожало низкое пламя камина. Гостей сморило еще раньше - они лежали где придется, каждый там, где его одолел хмель.

Мигель тихонько прокрался к отцу. Господи, что будет, если он вдруг проснется? Мальчика бил нервный озноб. Он осторожно засунул руку в карман Горгони. Вот они, ключи. Затаил дыхание, потянул к себе тяжелую связку. Потом боком, боком к двери. Быстрее! И только во дворе перевел дыхание.

...Мигель помог беглецу оттолкнуть парусник от берега.

- Спасибо, мое маленькое чудо! - дон Рамирес прижал его к груди, беспокойно заглянул в глаза. - А ты? Отец не простит... Поедешь со мной?

- Я сегодня разучился бояться, - тускло улыбнулся мальчик. - Возле вас. Не беспокойтесь обо мне. Попутного ветра...

Занималась заря. Мигель поднялся к себе, закрыл дубовую дверь на задвижку. А через минуту-другую внизу поднялся шум, ударило несколько выстрелов. Предчувствие беды сжало сердце мальчика, на глаза навернулись слезы. Он видел в окошко, как мечется на берегу отец со своими еще не протрезвевшими гостями, как он сыплет проклятия, посылая пули вслед паруснику. Уже далекому паруснику...

На лестнице загремели сапоги.

- Это он, - злобно ревел Горгони. - Один он знает, где я держу ключи. Я убью его, как паршивого пса! Открывай дверь, уродина, слышишь! Убью!..

Дверь затрещала. Бабахнул один пистоль, другой. Пули щепили дерево, одна попала в баночки с красками, и они, жалобно звякнув, полетели с полки.