— Вообще-то, у меня у самого была такая же собака, — сказал мужчина, поглаживая собакосаженца по холке. — В три года сделали саженцем. Вы не видели ее? Она растет между галантерейным и спортивным магазинами.

— Как же, знаю, — кивнул я. — Значит, это была ваша собака?

— Да, это был наш любимчик. Его звали Хачи. Сейчас он уже совсем вегетировался. Стал красивым собакодеревом. А где растет ваша собака?

— Мою собаку звали Буф, — ответил я. — Когда ему было четыре года, его посадили у входа на кладбище. Бедняжка, он умер сразу же после этого. Дело в том, что туда редко заезжают машины с удобрениями, а я тоже не мог ездить так далеко. Ведь его нужно было кормить каждый день. А может, они неправильно его посадили. Он умер так и не став деревом.

— Значит, его убрали оттуда?

— Нет. К счастью, его не тронули: в том месте на запах никто не обращает внимания. В общем, он там остался и высох, превратившись в скелетостолбик. Я слышал, что его использовали по анатомии в ближайшей школе.

— Прекрасно.

Пожилой джентльмен погладил по голове собакосаженца.

— Интересно, как звали этого пса раньше? — спросил он меня.

— Собакосаженцы не должны носить прежние клички. Странный закон, да?

Мужчина посмотрел на меня, потом спокойно произнес:

— Закон, относящийся к людям, они применили к собакам, поэтому собакосаженцы и не имеют кличек. — Он почесал собаку за ухом. — И новые имена ему нельзя давать. Это, наверное, потому, что у растений не бывает личных имен.

Ну конечно же, подумал я.

Мужчина взглянул на мой конверт с надписью «Рукопись вложена» и спросил:

— Извините, вы писатель?

Я несколько смутился.

— М-м… да… Так, кропаю понемножку пустяковые вещицы.

Мужчина пристально на меня посмотрел и подавил усмешку.

— Я тоже когда-то писал рассказики. Сколько же времени утекло с тех пор, как я бросил писать? Кажется прошла целая вечность.