Во время беседы я приглядывался к его лицу. Когда он замолк, лицо его стало неподвижным и мне показалось, что я уже где-то видел этого человека. Я хотел было спросить его имя, но в последний момент не решился.

— В нынешнее время трудно писать, — сказал он вдруг.

Я опустил глаза. Мне стало стыдно за то, что меня по-прежнему тянуло к писательскому ремеслу.

Увидев мое смущение, мужчина торопливо извинился:

— Это прозвучало резко. Но я говорил не о вас, a о себе.

— Нет, — сказал я и, быстро оглядевшись, добавил: — Я не могу бросить писать, потому что у меня не хватает для этого смелости. Перестать писать! Это значит сделать вызов обществу.

Мужчина погладил собаку по голове. После долгой паузы он снова заговорил:

— Да, трудно — взять и бросить писать. Если уж говорить напрямик, наверное, было бы гораздо лучше, если бы я смело продолжил писать критические книги и меня бы арестовали. Так мне иногда кажется. Но я был просто дилетантом, не знавшим нужды и мечтавшим о гармоничном мире. Я слишком любил себя и боялся быть публично осмеянным. Поэтому просто взял и бросил писать. Печальная история. — Он улыбнулся, покачал головой. — Нет, нет, нет. He будем говорить об этом. Мало ли кто может услышать.

Я сменил тему разговора:

— Вы живете где-то поблизости?

— Вы знаете на главной улице дом с салоном красоты? Там я и живу. Заходите в гости. Меня зовут Хияма. Я женат, но…

— Спасибо за приглашение.

Я назвал ему свое имя. Писателя по имени Хияма я не помнил. Скорее всего он публиковался под псевдонимом. Я не собирался к нему в гости. В наше время встреча даже двух писателей могла показаться подозрительной. Я взглянул на часы.

— Боюсь, мне пора идти. Скоро приедет почтовая машина.

Я поднялся со скамейки и, попрощавшись, направился в сторону главной улицы. По ней ходило мало машин и еще меньше пешеходов. Ее словно избегал.